– Не вы. Вас это не касается. Да сядьте же, черт побери!

В этой кукольной квартирке теперь, когда в нее набилось чуть не полтора десятка человек, буквально не продохнуть.

– Вы тоже садитесь, господин Ле Клоаген. И прежде всего объясните, что вы делаете в этом доме.

Ле Клоаген вздрагивает. Слова он слышит, но смысл их не воспринимает. Мегрэ повторяет вопрос, потом срывается на крик.

– А, вот вы о чем. Извините. Я зашел…

– Зачем?

– Повидать ее, – бормочет старик, указывая на прикрытое простыней тело.

– Решили узнать свое будущее? Старик молчит.

– Короче, были вы ее клиентом или нет?

– Да. Я зашел…

– И что произошло?

– Я сидел здесь. Да, здесь, на этом золоченом стуле. Потом постучали в дверь. Вот так…

Старик направляется к двери. Кажется, что он хочет удрать. Нет, он только отрывисто стучит.

– Тогда она мне сказала…

– Продолжайте. Что она вам сказала?

– Она сказала: «Живо туда!» И втолкнула меня в кухню.

– Это она заперла дверь на ключ?

– Не знаю.

– Дальше.

– Вот и все. Я сел к столу. Окно было открыто. Я смотрел на улицу.

– А потом?

– Потом – ничего. Пришло много народу. Я решил, что мне лучше не показываться.

Говорит он тихо, медленно, как бы нехотя, и внезапно, совсем уж неожиданно, осведомляется:

– Табачку не найдется?

– Вам сигарету?

– Нет, табаку.

– Вы курите трубку?

Мегрэ протягивает кисет. Ле Клоаген берет щепоть табаку и с явным удовлетворением заталкивает за щеку.

– Только не говорите моей жене. Тем временем Люкас обшаривает квартиру. Мегрэ знает, что ищет бригадир.

– Ну?

– Ничего, шеф. Ключа от кухни нет ни с той, ни с этой стороны. Я послал одного из инспекторов на улицу – вдруг ключ выбросили в окно.